Интегральная Энергоника
RussianEnglishGermanFrench
ИНТЕГРАЛЬНАЯ СИСТЕМА СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ЧЕЛОВЕКАНовостиПодпискаИстория созданияКонтактыФорумы, вопросы и ответы, обсужденияДобавить в Избранное
УСПЕХ И БЛАГОПОЛУЧИЕ
Законы и принципы, правила и технологии успеха. Достижение желаемых целей, влияния, благополучия.
СОВЕРШЕНСТВО ЛИЧНОСТИ
Мировоззрение и жизненная стратегия. Развитие индивидуальных качеств и способностей человека. Сильная и гармоничная личность.
ГАРМОНИЯ ПРОСТРАНСТВА
Жизнь в гармонии с окружающей средой. Обустройство жилого и рабочего пространства для улучшения здоровья и качества жизни.
СОВЕРШЕНСТВО ТЕЛА
Здоровье, сила, красота.
ЭНЕРГЕТИКА МУЗЫКИ
Влияние, сила и гармония. Могущество и волшебство звука.
SEX GURU
Совершенство секса способствует жизненному успеху.
Персональный Коучинг ТВОРЧЕСКОГО УСПЕХА
Седьмое Небо :: R&D Creative Studio
Best Music :: О Лучшей Музыке и Лучших Музыкантах
GLOBAL :: Познавательный журнал
МИР ОСОЗНАННЫХ СНОВИДЕНИЙ
МИР ОСОЗНАННЫХ СНОВИДЕНИЙ

Глава 1. Проснитесь в своих снах!

Я брел по сводчатому коридору, уводившему вглубь огромной крепости и я невольно остановился, восхищаясь величественностью архитектуры. Каким-то образом, созерцание великолепного окружения заставило меня понять, что это сновидение! Впечатляющее великолепие замка показалось моему прояснившемуся сознанию ещё более удивительным. В состоянии сильнейшего возбуждения я стал исследовать воображаемую реальность своего "воздушного замка". Спускаясь в холл, я чувствовал холод камня под ногами и слышал эхо собственных шагов. Каждый элемент этого зачаровывающего зрелища казался реальным, и несмотря на это я прекрасно осознавал, что вижу сон! Может показаться фантастичным, но, невзирая на крепкий сон, я полностью сохранил все способности бодрствующего состояния. Я мог думать так же ясно, как всегда, свободно вспоминать подробности моей бодрствующей жизни и действовать намеренно, полагаясь на сознательные реакции. И ничто из этого набора способностей не могло уменьшить яркости моего переживания. Как это ни парадоксально, я бодрствовал в собственном сновидении!

Оказавшись перед развилкой коридора, я решил испытать свободу собственной воли, решил повернуть направо и оказался перед лестницей. Меня заинтересовало, куда она может привести. Я мягко перелетел через ступеньки и оказался перед огромным подземным ходом. От подножия лестницы пещера медленно уходила вниз, утопая в непроглядной тьме. Внизу, в нескольких сотнях ярдов, я смог разглядеть нечто вроде фонтана, украшенного мраморной скульптурой. Мною овладело желание искупаться в его воде, казавшейся такой освежающей. Я направился вниз по склону. Однако я не шел: в своем сновидений я мог свободно перелетать с места на место - туда, куда хотел. Приземлившись возле водоема, я сильно испугался, обнаружив, что фигура, воспринимавшаяся как статуя, на самом деле была угрожающе живой.

Над фонтаном возвышался огромный, жутковатого вида джинн. Каким-то образом я мгновенно узнал в нем Стража Весны. Все мои инстинкты кричали: "Беги!" Но я вспомнил, что это ужасающее зрелище всего лишь сновидение. Приободренный этой мыслью, я отбросил страх и не побежал прочь, а уверенно направился к призраку. Как только я оказался достаточно близко, по каким-то волшебным законам сновидения мои размеры стали равны размерам призрака, и я мог смотреть ему в глаза. Осознав, что причиной появления столь страшного чудовища являлись мои страхи, я решил обнять то, чего так трусливо старался избежать. Раскрыв объятия и сердце, я положил руки призрака себе на плечи. Сон стал медленно таять, и казалось, что сила чудовища переходит ко мне. Проснувшись, я ощутил себя наполненным вибрирующей энергией. Я был способен сделать что угодно.

Сновидение, которое я только что описал, является примером проявления малоизученного и зачаровывающего мира внутренних переживаний. Способность "проснуться в собственном сне" предоставляет человеку возможность уникальных и невероятных приключений, которые вряд ли выпадут ему в обычной жизни. Уже одно это способно вызвать интерес к осознанным сновидениям (именно так называются переживания, в которых человек видит сон и полностью понимает, что спит). В то же время среди всего разнообразия причин, побуждающих нас обучаться осознанному сновидению (а ему можно научиться, как вы узнаете из главы 6) приключения могут оказаться наименее важными. Осознанные сновидения обладают, например, необычайным потенциалом для внутреннего роста, саморазвития, повышения уверенности в себе, укрепления психического и физического здоровья, решения творческих задач и дальнейшего продвижения по пути самосовершенствования.

Этот список может показаться преувеличением, но я утверждаю, что есть множество веских доводов в пользу его адекватности. Возможны, конечно, исключения, обусловленные тем или иным применением, но для выработки общего мнения польза этой способности несомненна. Все перечисленные возможности применения осознанного сновидения имеют много общего. Каждое из них так или иначе обладает потенциалом, позволяющим повысить качество нашей жизни и улучшить наше самочувствие. Каждое из них обогащает, расширяет и радикально преобразует доступные человеческому существу переживания.

Осознанные сновидения могут внести значительный вклад в улучшение как ночной, так и дневной жизни. Мудрость, которую человек приобретает в осознанных сновидениях, остается при нем и способна помогать ему во время бодрствования. Более того, верно и обратное. Уроки, полученные во время бодрствования, с успехом можно использовать во время осознанного сновидения. К сожалению, это правило неприменимо к обычным сновидцам, которым недостает связи между сновидениями и повседневной жизнью. Типичный неосознанно сновидящий страдает специфической формой амнезии. Проснувшись, он лишь с огромным трудом может вспомнить свое сновидение. Во время же сна он способен обращаться к своему жизненному опыту только через множество кривых зеркал, затемненных и искажающих.

Вы можете справедливо спросить: "Неужели это так плохо? Неужели имеет какое-то значение то, живем мы одной жизнью или двумя?" Чтобы ответить на этот вопрос, я воспользуюсь аналогией. Допустим, что по какой-то причине четные и нечетные числа месяца оказались для вас никак не связанными. Каждый день вы способны вспомнить действия и мысли только одной из "половин" (четной или нечетной) вашей прошлой жизни. Постарайтесь сами решить, плохо это или нет. В состоянии осознанного сновидения вуаль амнезии приподнимается, и с помощью памяти осознанность строит мост между днем и ночью.

Скептики могут назвать такую аналогию непоследовательной. Четные и нечетные дни бодрствующей жизни одинаково значимы для нас. Может ли мир осознанных сновидений предложить нам нечто такое, что сравнимо с миром бодрствующей реальности? Нужен ли нам мост между бодрствованием и сновидениями? Каково вознаграждение за время и энергию, потраченные на серьезные занятия сновидениями вообще и осознанными в частности?

На эти вопросы есть множество ответов. В качестве одного из аргументов можно выдвинуть концепцию Фрейда, согласно которой сновидения - это "Via Regia" - королевская дорога в бессознательное. Каждый, кто заинтересован во внутреннем росте, не сможет игнорировать открытия, сопутствующие изучению собственных снов. И для достижения в этом максимального результата осознанность просто необходима. Короче говоря, работа со сновидениями настоятельно рекомендуется всем, кто стремится к самосовершенствованию.

Однако оставим в стороне психическое здоровье. Что ещё способен дать нам мир сновидений? Первое, что приходит в голову, - это "физическое здоровье". Но не так-то просто провести четкую грань между "психическим" и "физическим", поэтому предоставим решать эту проблему престарелым философам. Более современный, "комплексный", взгляд на здоровье основывается на интегральном, целостном подходе к личности. "Интеграция" выступает здесь в роли связующего звена человека как биосистемы. Для homo sapiens она проявляется во взаимодействии трех уровней организации: биологического, психологического и социального. Смысл такой концепции здоровья в общем-то кажется понятным. Посему вполне оправданно использование слов целостность, исправность и бодрость в качестве синонимов слова здоровье.

Мне хочется ещё раз подчеркнуть концепцию целостности, которая впоследствии поможет лучше попять важность процесса самоинтеграции. Кроме того, эта концепция может стать основой для описания схемы влияния событий в сновидениях на биологическое функционирование организма, открытой в исследовательском центре Стэнфордского университета. Учитывая, что большинство болезней хотя бы частично обусловлены психосоматическими расстройствами, в качестве средства излечения психосоматического их компонента можно предложить осознанные сновидения.

Стоит упомянуть ещё об одной возможности использования осознанных сновидений. Это решение творческих задач и принятие решений. На протяжении всей истории человечества сновидения нередко становились источником возникновения творческих идей в самых разных областях, включая литературу, науку, технику, изобразительное искусство, музыку, кино и даже спорт. В качестве примера одного из первых творческих сновидцев можно упомянуть Роберта Льюиса Стивенсона. Его произведения во многом обязаны сновидениям, взять хотя бы "Странную историю доктора Джекиля и мистера Хайда". Более известный пример - Сэмюэл Тейлор Колридж и его поэма "Кубла хан", написанная под влиянием опиумного сновидения. Среди ученых можно назвать немецкого химика-органика XIX века Фридриха Августа Кекуле, открывшего во сне строение молекулы бензола, и навеянный сновидением эксперимент австрийского физиолога Отто Леви, продемонстрировавший химическую природу нервных импульсов и принесший ученому (совместно с Г. X. Дейлом) Нобелевскую премию в 1936 году. В области техники имеется целый ряд изобретений, сделанных во сне (например, швейная машинка Элиаса Хау). Уильям Блейк и Пауль Клее оставили после себя два документально подтвержденных случая.

В сновидениях черпали вдохновение многие музыканты:

Моцарт, Бетховен, Вагнер, Тартини, Сен-Санс и др. В области кинематографии создано немало фильмов, навеянных сновидениями. Примером тому могут служить "В прошлом году в Мариенбаде" Алана Реснейса, "Час волка" Ингмара Бергмана и постановка пьесы Юдит Гэст "Обычные люди". Наконец, знаменитый игрок в гольф Джек Никлое заявил однажды, что сделал во сне открытие, сократившее на десять ударов время прохождения дистанции! Если вы поверили, что нередко в сновидениях рождаются творческие идеи, значит, приведенные примеры сделали свое дело.

До последнего времени мы, практически, не умели управлять возникновением творческих сновидений. Однако с этого момента фантастический и прежде непокорный творческий потенциал состояния сна вступает в область наших возможностей, давая шанс сознательно использовать его в осознанных сновидениях. Здесь стоит привести слова Ф. А. Кекуле, сказанные им после выступления перед коллегами по поводу своего открытия: "Джентльмены, - спешу добавить от себя: "и леди", - давайте учиться видеть сны!"

От столь прозаического приложения осознанных сновидений давайте перейдем к более возвышенному. Не ошибусь, если скажу, что в сновидениях скрыта драгоценная жемчужина, сокровище, во много раз превосходящее все, что вам до сих пор приходилось находить. Однако, чтобы отыскать его, необходимо научиться просыпаться в своих снах. Почему? А вы скажите, как легче найти пропажу - скажем, ключи от дома, - с открытыми или закрытыми глазами? То, что очевидно для внешнего видения, с успехом может быть применено к внутреннему.

Во время большинства сновидений наше внутреннее око закрыто - мы просто спим. Мы не осознаем, что видим сон. В этом состоянии у нас имеются огромные возможности, однако мы не можем ими воспользоваться, так как осознаем их только после пробуждения. Такое неведение превратилось в правило, но и здесь, к счастью, есть исключения. Они проявляются в тех случаях, когда у нас получается "проснуться" в собственных сновидениях, не тревожа и не прерывая состояния сна. Во время таких "осознанных" сновидений мы сохраняем полное сознание того, что спим и видим сон. То есть мы одновременно бодрствуем и спим.

Спать, но сохранять сознание? Сохранять сознание и видеть сон? На первый взгляд это может показаться слишком противоречивым. Но это лишь кажущееся противоречие. Оно основано на предположении, что сон и осознанность - две разные вещи. Осознанно сновидящие спят по отношению к внешнему миру и полностью лишены чувственной связи с ним. Однако по отношению к миру внутреннему они бодрствуют и сохраняют с ним сознательный контакт. Вот в чем точный смысл того, что я называю "бодрствованием во время сновидения".

Определяя понятия, я говорил, что человек, сновидящий осознанно, сохраняет сознание. Что же это означает на самом деле? Обычно считают, что человек действует сознательно, если он отдает себе отчет в своих действиях и может понятно их объяснить. Поэтому если во время сновидения вы можете сказать себе: "То, что я делаю сейчас - это сновидение", - значит, вы действительно сохраняете осознанность.

И во сне, и во время бодрствования большинство поступков человека относительно бессознательны. Сознание ограничено: в какое-то мгновение мы способны сосредоточивать наше внимание на одной, максимум на нескольких вещах. Мы не в состоянии относиться сознательно сразу ко всему, что нас окружает. Кроме того, мы склонны быть менее сознательными, чем это возможно, потому что внимание требует заметных умственных усилий. При нормальных обстоятельствах мы позволяем себе расслаблять сознание настолько, насколько позволяет обстановка. Точнее говоря, мы стремимся уделять внимание лишь тому, что считаем необходимым для достижения текущих целей.

В большинстве случаев наша действительность настолько предсказуема, что всего желаемого мы можем добиться, полагаясь лишь на бессознательные привычки. Если, например, вы привыкли ездить на работу в собственном автомобиле, то дорога отнимает у вас немного внимания. Иногда вы можете обнаружить, что автоматически едете к месту работы, когда вовсе и не собирались туда ехать! Вашу машину ведет привычка, в то время как вы сами намеревались отправиться в магазин и купить книгу (почему бы нет?) об осознанных сновидениях! Осознав, что автоматическое поведение не способствует достижению цели, вы можете намеренно изменить курс вашего следования и добраться до книжного магазина.

Все это говорит о специфической пользе осознанности - способности к намеренным действиям. Эта способность делает вас более гибким, даст возможность творчески подходить к неожиданным и непривычным ситуациям. Подобную пользу осознанность приносит и во время сновидений. Пробудившись во сне, вы получаете уникальную возможность творчески реагировать па любые неожиданности. Гибкий контроль, характерный для осознанных сновидений, открывает перед вами широкий диапазон возможностей - от удовлетворения самых смелых фантазий до постижения вершин духа.

Кроме намеренных действий, осознанность готовит ещё один подарок для обладающих ею сновидцев. Осознанно сновидящий обычно способен ясно мыслить и помнить прошлые переживания и намерения. Он способен полностью вспомнить конкретный план действий, которые собирался предпринять во время сновидения. Все это помогает выработке новых подходов к научным исследованиям сна и сознания, о которых будет рассказано дальше. Однако подобная способность очень полезна и для простого сновидца. Он получает возможность противостоять собственным страхам, исследовать новые области переживаний, работать во сне над какой-нибудь конкретной проблемой.

Это новое измерение, открывающееся в мире сновидений, позволит разглядеть живые цвета там, где раньше были видны лишь черно-белые тени. Внезапное проявление осознанности может оставить очень глубокое впечатление. Тот, кто видел "Волшебника страны Оз", вряд ли забудет реакцию Дороти, обнаружившей, что какая-то волшебная сила перенесла её из черно-белого Канзаса в необыкновенно цветную страну Оз. Любой осознанно сновидящий согласится с заключением восхищенной Дороти, с которым та обратилась к щенку, сопровождавшему её в путешествии по радуге: "Тото, мне кажется, мы уже не в Канзасе!" Этот кинематографический пример иллюстрирует то возбуждение и эмоциональный подъем, которые обычно сопровождают первое переживание полной осознанности. И эти чувства не исчезли из моих осознанных сновидений даже после девяти сотен подобных переживаний, записываемых мною с 1977 года.

Эмоциональное воздействие осознанного сновидения пропорционально ясности и полноте изменения сознания. Существует несколько степенен осознанности. Обычное пробуждение от кошмара, осознанною как сон, представляет собой низшую се степень (зачем же бежать от того, что "всего лишь сон"?) Такое переживание обычно сопровождается чувством относительного успокоения. Однако по-настоящему насыщенное осознанное сновидение, в котором сновидец продолжает видеть сон в течение времени, достаточного для того, чтобы пережить изумление, может ассоциироваться с электризующим чувством рождения заново и открытием мира новых переживаний.

Новички нередко бывают просто переполнены восторгом от того, что им удалось пережить сновидение всем существом, бодрствуя во время сна! Один сновидец, описывая ощущение полноты жизни, полученное в результате яркой вспышки осознанности, рассказывал, что он чувствовал, что обладает "невиданной ранее свободой". Его сновидение было наполнено такой одухотворенностью, что "сама темнота казалась живой". Мысль, с неумолимой силой возникшая в сознании, заставила его воскликнуть: "Я никогда раньше не просыпался!".(1)

Это особый, но вместе с тем и очень характерный пример эмоционального состояния, явившегося следствием возникновения осознанности. Другой пример - первое осознанное сновидение одной молодой женщины. Накануне вечером она прочла небольшой отрывок из книги Скотта Спэрроу "Осознанные сновидения и процесс эволюции". В нем говорилось, что состояние обычного сна представляет собой "уровень, на котором человек остается ребенком", а развитие способности к осознанному сновидению сравнивалось с развитием сознания у первобытного человека. Автор неоднократно ссылался на понятие "инфантильного эго" и настаивал на важности умения "взять на себя ответственность" за все конфликтные и незрелые аспекты собственной личности.

Очевидно, эти идеи произвели на разум девушки (и сознательный, и бессознательный) глубокое впечатление. Она легла спать с сильным желанием увидеть осознанное сновидение. На рассвете ей приснился сон, в котором она "чувствовала себя ответственной за ребенка, сидевшего на горшке и казавшегося очень грязным". (Образ "ответственности" за "инфантильное эго"!) "Ничего не замечая", девушка решила отыскать ванную и помыть ребенка. Подняв его на руки, она внезапно обнаружила, что "ребенок оказался гораздо старше" и что он был "не таким уж беспомощным". Она пристально вгляделась в его лицо и увидела, что оно наполнено мудростью. В этот момент девушка поняла, что спит. В возбуждении она "пыталась припомнить советы из прочитанной книги", однако единственным, что приходило па ум, была собственная фраза: "Невероятное переживание". Оставив в стороне все связанное с вечерним чтением, она ощутила "блаженное чувство… таяния и погружения в цвета и свет", которое продолжало усиливаться, "раскрываясь навстречу полнейшему "оргазму"". После этого девушка продолжала "мягко парить в бодрствующем сознании" и проснулась с чувством бурлящей радости, которое не оставляло её на протяжении целой недели.(1)

Этот пример показывает, что характерной особенностью осознанных сновидений являются позитивные чувства, переносимые в состояние бодрствования. Сновидения, даже позабытые, способны окрасить наше дневное настроение яркими красками. Если негативные сновидения создают впечатление, что мы "встали не с той ноги", то позитивные, наоборот, дарят нам эмоциональный подъем и позволяют начать день уверенно и энергично. В результате подобных переживаний осознанно сновидящие могут обрести сильный стимул, способный обеспечить личностный рост и позитивные перемены в бодрствующей жизни. Во время осознанных сновидений мы безбоязненно можем испытывать новые формы поведения. Такие сновидения дают нам уникальную возможность для экспериментирования над собой и являются одновременно лабораторией и полигоном для выработки нового стиля жизни.

Осознанные сновидения воздействуют на ум сновидца не меньше, чем первое проявление осознанности воздействует на его эмоции. Чтобы понять глубину этого воздействия, рассмотрим сначала, каким образом обычный сновидец воспринимает свое пребывание в мире снов. Как правило, он бывает поглощен переживаемым видением. Играет ли он во сне главную роль или является пешкой, он относится к своему переживанию так же, как и ко внешней реальности. Мир сновидений превращается для него в своеобразную тюрьму, стены которой непреодолимы, несмотря на свою иллюзорность.

Осознанно сновидящие, напротив, понимают, что сами содержат в себе весь мир сна. Они способны выйти за его пределы, так как знают, что это плод их воображения. Таким образом, приход осознанности переворачивает мир сновидца вверх ногами. Вместо того, чтобы казаться себе частью целого, он сам вмещает содержание сна. Осознанно сновидящий способен вырваться за стены этой тюрьмы и приступить к исследованию огромного мира разума.

Несмотря на то, что, обретя осознанность, человек обычно продолжает играть отведенную ему в сновидении роль, он больше не идентифицирует себя с этой ролью. Такое обособленное, но не лишенное заинтересованности состояние сознания позволяет ему противостоять кошмарам и страхам, разрешать внутренние конфликты и двигаться в своем психологическом развитии навстречу самоинтеграции и внутренней гармонии.

Примером того, как осознанное сновидение помогает справиться с беспокойством и сделать шаг к гармонии, может служить одно из моих собственных переживаний. Мне приснилось, будто я оказался посреди взбунтовавшегося класса. Вокруг бесновалась дикая толпа, расшвыривающая стулья и раздающая тумаки налево и направо. Огромный, омерзительный варвар с рябым лицом - настоящий Голиаф - заключил меня в железные объятия, из которых я отчаянно пытался вырваться.

В этот момент я понял, что происходящее - сон. Я вспомнил, что с подобными ситуациями, случавшимися и прежде, я уже научился справляться и поэтому просто прекратил сопротивление. Я понял, что причиной борьбы был конфликт внутри меня самого. Отвратительный варвар служил лишь воплощением того, от чего я стремился избавиться. Возможно, он воплощал человека, который мне не нравился, или одно из его качеств. Однако если это тронуло меня настолько, что стало причиной сновидения, то для достижения внутренней гармонии был лишь один путь: принять все, что я мог обнаружить в себе, даже такого одиозного варвара. Подобный поступок, безусловно, разрешил бы мой сновидческий конфликт и приблизил меня к самоинтеграции. Мое переживание продемонстрировало, что, по крайней мере в мире сновидений, лучший и, возможно, единственный способ прекратить ненависть и конфликт - это полюбить врага как самого себя.

Обретя осознанность в этом сновидении и прекратив бороться (с самим собой), я стал абсолютно уверен в дальнейшем развитии действия. Я знал, что только любовь разрешит внутренний конфликт. Стоя лицом к лицу с великаном, я попытался его полюбить. Поначалу это было нелегко, я ощущал лишь отвращение и неприязнь: великан был слишком уродлив (таковой была моя внутренняя реакция). Однако я отвлекся от его облика и стал искать любовь в собственном сердце. Найдя её, я взглянул в глаза мучителю, веря, что интуиция подберет верные слова. Как только прекрасные слова одобрения вырвались из меня, мерзкий варвар растаял. Что же касается бунта, то он исчез без следа. Сновидение закончилось, и я проснулся, ощущая удивительное спокойствие.

До сих пор я говорил только о потенциальных возможностях. К настоящему времени в большей или меньшей степени развита лишь одна область применения осознанных сновидении. Я имею в виду использование осознанных сновидений в качестве инструмента научных исследовании психофизиологической природы состояния сна, которые, в свою очередь, являются источником материала для изучения человеческого сознания. Уже несколько лет в лаборатории сна Стэнфордского университета мы используем осознанные сновидения для исследования взаимосвязей ума и тела. Впервые в истории появилась возможность получать по ходу сновидении информацию из их мира. И в Стэнфорде, и во всех остальных лабораториях осознанно сновидящие, физиологически оставаясь в состоянии сна, оказались способны подавать сигналы внешним наблюдателям.

Такие послания доказывают, что осознанные сновидения происходят исключительно в фазе сна, именуемой стадией быстрого движения глаз (БДГ-фаза). Это удивительное состояние называется ещё "парадоксальным сном", так как в конце 50-х годов было установлено, что оно намного активнее допускаемого традиционной концепцией, считавшей сон состоянием пассивного отчуждения от внешнего мира. Активная БДГ-фаза длится обычно 10-30 минут и наступает через каждые 60-90 минут на протяжении всей ночи (четыре или пять раз за ночь). Она циклически сменяется относительно спокойной фазой сна, называемой "не-БДГ-сном", "медленным сном" и т. д.

В процессе сна все нормальные люди проходят последовательно через спокойные и активные состояния. Эксперименты показывают, что во время БДГ-периодов каждый человек еженощно видит сновидения, независимо от того, помнит он о них впоследствии или нет. На протяжении всех четырех-пяти БДГ-периодов, через которые вы пройдете сегодня ночью, ваш сновидящий мозг будет проявлять гораздо большую активность, чем та, которую он проявляет сейчас, если только вы не читаете эту книгу, не прыгаете, не занимаетесь любовью или не тонете в реке! Несмотря на все парадоксальные и неожиданные особенности БДГ-фазы, эксперты (в один голос!) соглашаются с тем, что она соответствует всем критериям состояния сна.

К сожалению, осознанные сновидения не могут похвастаться таким же отношением к себе. Они действительно являются самым удивительным парадоксом парадоксального сна. Этим они обязаны возможности сновидящего сохранять, находясь в состоянии сна вне чувственной связи с внешним миром, полное осознание и располагать умственными способностями, присущими бодрствованию. Большинство профессиональных исследователей сна с трудом доверяют таким наблюдениям. До тех пор пока наши эксперименты в Стэнфорде не увенчались успехом, считалось, что все сообщения о так называемых "осознанных" сновидениях являются результатом бодрствующей фантазии сверхвпечатлительного воображения.

Большинству ученых кажется, что такие явления вообще не могут иметь место во время сна. А если они не могут быть феноменами сна, значит их возникновение объясняется Другими причинами, выходящими за рамки научных исследований. Философы также склонялись к тому, чтобы считать сообщения об осознанных сновидениях неправдоподобным и даже абсурдными. Все это говорит о том, что уже само существование этого феномена представляет концептуальную важность. Доказательство существования осознанных сновидений бросает вызов множеству заблуждений относительно природы сна, сознания и реальности.

"Сновидения - это сокровищница знаний и опыта, - пишет Тартанг Тулку, современный тибетский учитель, - но их часто недооценивают как транспортное средство для познания действительности".(2)

Среди множества подобных средств осознанные сновидения могли бы стать своего рода ковром-самолетом. Путешествуя с их помощью, можно сделать много удивительных находок" дающих ключи к неразгаданным тайнам мира, таким, как вопрос, почему сновидения кажутся реальными.

Однако факт остается фактом, и сновидения регулярно вводят нас в заблуждение, заставляя принимать за реальность все, что в них происходит. Почему? Просыпаясь, люди склонны связывать сновидения скорее с фантазией, чем с действительностью. Но если сновидения - не больше чем игра воображения, то мы должны обладать способностью осознавать их истинную природу с той же легкостью, с какой мы отделяем дневные мечты от реального восприятия или воспоминания о таком восприятии от их источника.

Возможно, мы и "должны" без дополнительных усилий осознавать сновидения, но мы не способны этого сделать. Если аргумент приводит к ложному заключению, то одна или более из его посылок должны быть ошибочными. В нашем случае ошибочной посылкой оказывается попытка слишком тесно связывать сновидения с воображением, отделив от них процесс восприятия. В действительности же серия наших экспериментов доказала, что с точки зрения мозга сновидца (и тела, в меньшей степени), выполнение какого-либо действия во сне похоже на выполнение его в действительности гораздо сильнее, чем простое воображение этого действия в состоянии бодрствования. Именно поэтому, полагаю я, сны кажутся нам такими реальными.

Чем же сновидения обязаны столь почетному статусу? Отчасти тем, что они вовсе не "дети бездействующего мозга", они - результат его активной работы. Вследствие этого сны могут оказывать на человека такое же огромное влияние, как и переживания в состоянии бодрствования. Явления, происходящие в сновидениях, кажутся даже "более реальными, чем реальность". К примеру, сексуальная активность в осознанном сне воспринимается как яркое и приносящее удовлетворение переживание. К тому же, наши эксперименты показали, что такая сексуальная активность производит в организме физиологические изменения, подобные наблюдаемым в реальной жизни (см. главу 4). То есть сновидения оказывают на мозг и тело реальное и существенное воздействие, и мы должны относиться к ним более серьезно, чем это принято в современном западном мире.

Как уже говорилось ранее, в глубинах нашего разума могут скрываться несказанные богатства, "сокровища неизмеримой ценности", по утверждению древних учений. Если вы сумеете найти эту самую драгоценную жемчужину, то преображение вашей жизни будет удивительнее "самого невероятного сна". Думаю, вы понимаете, что здесь разговор идет не о том богатстве, которое можно положить на счет в банке. Как говорили алхимики, "наше золото - не золото дикарей". Так случилось, что множество разнообразных духовных традиций связывают это "сокровище", "жемчужину" или "золото" со способностью разгадать тайну самого себя. В этой связи суфийский мастер Тарикави писал, что, встретив самих себя, "вы обретете непреходящий дар знания, которому нет равных на земле".(3)

Тибетские буддисты, начиная по крайней мере с VIII века, уделяют огромное внимание осознанным сновидениям в процессе самопознания. Тартанг Тулку писал, что "осознание сна как сновидения может принести огромную пользу". Например, "мы можем использовать сновидческий опыт для развития внутренней гибкости" и "можем научиться преобразовывать самих себя". В результате этих занятий "наша бодрствующая жизнь может стать более яркой и разнообразной… Этот вид осознанности, основанный на опыте сновидений, поможет установлению внутреннего баланса", поскольку не только "питает разум и обучает весь организм", но и "освещает невидимые ранее грани ума и указывает путь к исследованию невиданных измерений реальности".(4)

Есть известный анекдот о человеке, который искал на улице под фонарем ключи, потерянные в доме. На все недоуменные вопросы он отвечал: "Здесь же светлее!" Так же и люди ищут драгоценную жемчужину, о которой я говорил (по аналогии с анекдотом - ключи от собственной сущности), во внешнем мире. Возможно, там больше света, но ключ-то находится в доме (во внутреннем мире). Не легче ли искать его в темноте, на ощупь? Свет осознанности способен рассеять тьму бессознательного в мире сновидений и облегчить поиски сокровища.

Рихард Вагнер, возможно, познал вкус осознанных сновидений, так как постиг тайну, которую талантливые музыканты оставляли далекому будущему. Он превратил бессознательное в сознательное. Воодушевление Вагнера передалось множеству знаменитых личностей, включая отца современной психологии сновидений - Зигмунда Фрейда. Девизом Фрейда и его психоаналитическим боевым кличем было: "Wo Es war, sollich werden!", что на русский можно перевести как: "Где было Оно [бессознательный ум, или ид], там должен быть Я [сознательный ум, или эго]". В этом Карл Юнг, один из самых непослушных учеников Фрейда, соглашается со своим учителем. Он видел цель психоанализа как средства "завершения индивидуализации", в объединении двух полюсов личности - сознательного и бессознательного.

Недавно один из последователей юнговской школы, подробно останавливаясь на только что упомянутой нами связи, предположил, что кульминацией процесса индивидуализации "является осознанное сновидение, которое наконец объединяет человеческое сознательное и бессознательное ".(5)

Какими бы интригующими ни были описания осознанных сновидении и их возможные области применения, факт, что подобные сновидения в "нашей" жизни встречаются очень редко, может в немалой степени остудить энтузиазм. Действительно, для многих из нас осознанные сновидения - явление довольно необычное. Большинство людей переживают их по крайней мере раз в жизни, для некоторых они являются лишь мгновенными озарениями, однако это никого не устраивает, и поэтому их польза может быть справедливо поставлена под сомнение. Так что пока эта ситуация не преодолена, дальнейшее расширение области применения осознанных сновидений будет оставаться несбыточным сном. И пока осознанные сновидения будут оставаться редким исключением из общего правила бессознательного сна, они будут представлять собой всего лишь теоретический интерес для экспертов и философов.

К счастью, сейчас осознанному сновидению можно обучаться. Это позволит видеть осознанные сны не случайно и часто. Благодаря недавно разработанным методикам, вы можете научиться "устраивать" себе подобные сновидения так часто, как захотите, дело лишь в тренировке. Факт, что осознанное сновидение - вырабатываемый навык, возвращает надежду на дальнейшее развитие его приложений во всех рассмотренных нами областях.

Можно назвать множество причин, по которым кто-то захочет развить у себя подобную способность. Почти все они основываются на желании раздвинуть рамки собственной жизни. Оно может принимать форму стремления обогатить и расширить область своих переживаний, форму поиска приключений или желания найти самого себя. Возможно, вы захотите, говоря словами Бодлера, открыть "вкус к бесконечности". Или направить свои усилия на поиск и развитие скрытых талантов. Вы можете ощутить, как ваша жизнь наполняется смыслом. Вы сможете раскрыть и устранить внутренние конфликты. Возможно, вас мучат кошмары, и вы хотите обрести спокойный сон и избавиться от страха. Возможно, вы ощущаете себя одиноким, неполноценным или погружены в депрессию. А может, вас просто влекут новые приключения?

Но даже если вы полностью удовлетворены качеством своей жизни, все равно остается последний и очень убедительный аргумент, который подтвердит, что осознанные сновидения стоят вашего внимания. Как насчет "количества" жизни? Не кажется ли вам, что она слишком коротка? И что же, вы считаете это неизбежным? Но ведь не секрет, что треть своей жизни мы проводим во сне! Если считать сон формой относительного небытия, можно прийти к выводу, что треть нашей жизни принадлежит ночи, и такая ситуация покажется беспросветной.

Однако, как и все остальное, ночь имеет свою светлую сторону. Каждую ночь миражи сновидений воскрешают нас из могилы сна. Сны видит каждый, но не каждый о них помнит. Можно подсчитать, что в течение жизни мы входим в мир сновидений миллион раз. Подобное состояние дел ставит нас перед выбором: пренебречь или воспользоваться миром собственных снов, превратить его в пустыню или в сад. Как говорится, что посеешь, то и пожнешь. Перед вами открывается вселенная новых переживаний. Обречены ли вы проспать треть своей жизни? По-видимому, да. Однако согласны ли вы проспать и собственные сновидения?

Глава 2. Истоки и история осознанного сновидения

Иногда, когда человек спит, - пишет Аристотель, - нечто в его сознании позволяет ему понять, что все происходящее - лишь сон".(1) Из этого можно заключить, что в среде склонных к философии афинян явление осознанного сновидения было хорошо известно уже в IV веке до н.э. То же можно сказать и о сороковом веке до н. э. Ведь вполне вероятно, что люди переживали случайные осознанные сновидения с тех пор, как начали употреблять слово "сон". Однако письменные свидетельства об осознанных сновидениях появились лишь в IV веке н.э.

Самое первое в истории Запада сообщение об осознанных сновидениях содержится в письме, написанном в 415 году н.э. Блаженным Августином. Обсуждая возможность существования после смерти, когда физические чувства уже угасли, Августин рассказывает о сновидений Геннадиуса, доктора из Картеджа. Геннадиусу, пребывавшему в мучительных сомнениях в отношении загробной жизни, приснился юноша "прекрасной наружности и величественной стати", который обратился к нему с приказом: "Иди за мной!" Покорно проследовав за этим ангелоподобным юношей, Геннадиус оказался в городе, где услышал пение. Оно было настолько возвышенным и прекрасным, что не походило ни на что слышанное им ранее. Поинтересовавшись, откуда эта музыка, Геннадиус получил ответ, что это "Гимн блаженных и святых". После этого он проснулся и понял, что все пережитое было "лишь сном". На следующую ночь ему снова приснился юноша, который спросил, узнал ли его Геннадиус. Когда доктор ответил "Конечно!", юноша спросил, помнит ли он, где они познакомились. Геннадиуса не подвела намять, и он "смог дать достойный ответ", перечислив события предыдущего сна. Тогда юноша спросил, где, по мнению Геннадиуса, произошли эти события, во сне или в реальной жизни. Когда Геннадиус ответил, что во сне, юноша продолжил:"Ты хороню помнишь произошедшее. Ты прав, все это действительно происходило во сне, но я хочу, чтобы ты понимал, что ты и сейчас спишь". Тут Геннадиус осознал, что видит сон. Далее, в ходе сновидения, теперь уже осознанного, юноша спросил: "Где сейчас твое тело?" Геннадиус ответил: "В постели", - и сновидный спутник продолжил свою речь: "Понимаешь ли ты, что твои веки тяжелы и закрыты, а глаза ничего не могут видеть?" "Я знаю это", - ответил Геннадиус. "Тогда чьими глазами ты видишь меня?" - этим вопросом учитель из сновидения закончил свою речь. Геннадиус был не в состоянии разгадать эту загадку и хранил молчание. Тогда проводник "раскрыл ему, что с помощью всех этих вопросов пытался научить его", и торжественно воскликнул: "Ты сейчас спишь и лежишь в своей постели, твои веки сомкнуты, однако ты можешь видеть меня и наслаждаться тем, что видишь; значит, и после смерти, когда глаза твои полностью ослепнут, в тебе останется жизнь, в которой ты сможешь жить, и та же способность восприятия, которая доступна тебе сейчас. Пускай же отныне тебя оставят тревожные сомнения о продолжении жизни после смерти".(2)

Блаженный Августин рассказывает, что все сомнения сновидца были полностью развеяны. Убедительность таких аргументов (если бы они не сопровождались осознанным сновидением) весьма слаба. Юноша, утешавший Геннадиуса, мог объяснить природу глаз, которыми тот видел во сне, не лучше самого Геннадиуса. Несмотря на все доводы Аристотеля, для Геннадиуса и большинства его современников "видеть" означало "верить". Что-то увиденное во сне было для них не просто образом, а реальным объектом, существовавшим где-то вне сновидца. Поэтому все эти видения пытливый ум человека объяснял реальным существованием глаз сновидения.

Аналогичные размышления приводили к предположениям о наличии у тела сновидения, как и у реального физического тела, органов чувств. Это второе тело, тело сновидения, могло нормально функционировать, когда физическое тело оставляло все дела и засыпало. Из всего этого легко было заключить, что эти два тела полностью независимы.

Теперь переместимся на несколько веков вперед и станем свидетелями удивительного развития утонченной техники сновидения. Тибетские буддисты ещё в VIII веке и. э. практиковали разновидность йоги, созданную для сохранения бодрствующего сознания в состоянии сна. Они были первыми людьми, которые располагали экспериментально подтвержденным и ясным пониманием того, что сновидения являются творением исключительно ума сновидца. Такая концепция полностью согласуется с открытиями современной медицины и психологии. Во многом восточные мастера далеко опередили современную западную психологию. Например, древнее руководство для будущих йогов утверждало, что некоторые упражнения по контролю над сновидениями развивают способность переживать по сне любое воображаемое событие. Однако, вырабатывая в себе такую силу, йоги-сновидцы преследовали цели, далеко выходящие за рамки тривиального развлечения. Для них осознанные сновидения были инструментом познания, благодаря которому он" постигали субъективную природу как состояния сна, так и бодрствования. Считалось, что такое постижение имеет глубочайший смысл. С помощью осознанных сновидений йогин учится понимать, что материя или форма, в её размерных (большое-малое) и количественных (множество-единство) аспектах, полностью субъективна для того, кто заметно развил в себе силу ума с помощью йоги.

Другими словами, используя психические эксперименты, йогин на реальных переживаниях учится тому, что характер любого сна можно изменить или преобразовать усилием собственной воли. Продвигаясь дальше по пути обучения, он понимает, что разнообразие сюжета сновидений - это лишь игра его ума и что оно является зыбким миражом. Еще через некоторое время ученик постигает, что сущность формы и всех вещей, воспринимаемых в состоянии бодрствования органами чувств, настолько же нереальна, как и их отражение в сновидениях. Оба эти состояния являются проявлениями сансары. Последний шаг приносит Великое Постижение: внутри сансары ничто не может быть реальнее сновидений.(3)

Те читатели, для которых эти слова нуждаются в дополнительных объяснениях, возможно, найдут их в главе 10. Там мы вернемся к этой теме. Очевидно, аналогичная практика примерно в то же время существовала и в Индии. Несмотря на то что тантра была в основном устной традицией, передававшейся от учителя к ученику, сохранился, датированный Х веком тантрический текст, посвященный методам сохранения осознанности после засыпания. Однако описание их очень непонятно и почти не поддается расшифровке. Например, в тексте говорится о достижении власти над сновидениями через "промежуточное состояние", возникающее в результате погружения в "глубокое созерцание" и перехода в "состояние слияния сна и бодрствования".(4)

Через несколько веков, в период расцвета ислама, появляются новые упоминания об осознанных сновидениях. В XII веке известный арабский суфий Ибн-аль-Араби, известный под именем Величайший Мастер, утверждал, что "во время сна человек может управлять своими мыслями. Тренировка подобной бдительности… приносит личности огромную пользу. Каждый должен пытаться развивать у себя эту полезную способность".(5)

Столетие спустя св. Фома Аквинский вскользь коснулся темы осознанных сновидений, цитируя предположение Аристотеля о том, что иногда во время сна чувства не исчезают полностью. Он утверждал, что это случается "в конце сна у спокойных людей, наделенных сильным воображением". И далее: "… но не одно лишь воображение сохраняет свободу, отчасти свободен и здравый смысл. Иногда во время сна человек способен понимать, что видит сновидение, и различать вещи и их образы".(6)

У нас есть доказательства того, что в средневековой Европе осознанные сновидения были хорошо известны. Однако репутация сновидений была в то время не из лучших, нередко их рассматривали как проделки бесов. Поэтому открытое обсуждение осознанных сновидений могло стать поводом для аудиенции у местной инквизиции.

В XIX веке пришло понимание, что мозг способен на гораздо большее, чем мы думаем, что за светлой, но ограниченной областью сознания открывается огромное и непроглядное поле бессознательного. Явное знание - то, о чем мы можем подробно рассказать, - является лишь небольшой частью нашего разума. Большая часть является бессознательной - подразумеваемой, скрытой, не поддающейся описанию. Бессознательное - это фундамент, на котором зиждется сознание. Ментальные процессы, такие, как сознательно направленное мышление, развиваются из первичных структур бессознательного мышления и в значительной степени зависят от них. В девятнадцатом столетии снам перестали приписывать сверхъестественную природу, их больше не считали вестниками мира мертвых или обители богов. Теперь мы знаем, что мир сновидений, "подземелье" человеческого разума, - это мир бессознательного. С пониманием этого психологи и физиологи получили возможность начать научное исследование сновидений. Многие ученые для проникновения в мир бессознательного изучали состояние сна.

Однако мне хотелось бы обратить внимание читателя на тех из них, кто откликнулся на призыв Рихарда Вагнера превратить бессознательное в сознательное и занялся исследованием осознанных сновидений. Ярким их представителем является Маркус д'Эрви де Сен-Дени. Днем он был профессором-китаистом, а ночью - настойчивым и самоотверженным экспериментатором, усердно записывающим свои сны (записи велись им с тринадцати лет). Зигмунд Фрейд, родившийся в день тридцатичетырехлетия Сен-Дени, называл его "самым энергичным оппонентом тех, кто выискивал уничижительные физические объяснения сновидениям".(7)

Его замечательная книга "Сновидения и как ими управлять", вышедшая в 1867 году и недавно в сокращенном варианте переведенная на английский(8), является документом, повествующим о более чем двадцатилетних исследованиях.(9) К сожалению, оригинальное издание никогда не было широко доступно. Фрейд, например, упоминает, что ему не удалось достать копию, "несмотря на все усилия".

Остается только сожалеть, что основатель психоанализа был лишь поверхностно знаком с возможностями осознанных сновидений и управления ими. В первой части книги Сен-Дени описывает последовательное развитие своей способности управлять снами: сначала возрастала способность вспоминать сновидения; затем появилось понимание того, что происходящее - сон; затем шло обучение просыпаться усилием воли, и, наконец, была выработана способность направлять ход сна. Во второй части автор описывает существовавшие ранее теории сновидений и предлагает собственные идеи, основанные на многочисленных экспериментах с самим собой. Приведенная ниже цитата поможет получить некоторое представление об идеях Сен-Дени:

Я спал и отчетливо видел все мелкие детали, украшавшие мой кабинет. Мое внимание привлек фарфоровый пенал, в котором я держал ручки и карандаши. На нем был необычный рисунок… Внезапно я подумал, что в реальной жизни всегда видел этот пенал только целым. А что, если я разобью его во сне? Как разбитый пенал будет выглядеть в моем воображении? И я немедленно разбил его вдребезги. Подобрав все кусочки, я внимательно осмотрел их. Края разлома были остры, а в нескольких местах трещины пересекали декоративный рисунок. Очень редко мне приходилось видеть сновидение подобной яркости.(10)

Возможно, многие эксперименты Сен-Дени терпели неудачу из-за недооценки силы намерения. Наши исследования в Стэнфорде показывают, что намерение является очень важным детерминантом того, что происходит как в осознанном, так и в обычном сновидении. Если, проводя сновидческий эксперимент, вы намереваетесь получить определенный результат, то очень вероятно, что вы его получите. В эту ловушку обычно попадался и этот исследователь. Тем не менее, никакая критика не способна преуменьшить его вклад в описываемую область. Сен-Дени продемонстрировал возможность сознательного переживания сновидений. Не каждый, кто предпринимал попытки развить подобную способность, добивался такого же успеха. Фредерик У. - Х. Майерс, классический ученый из Кембриджа и один из основателей Общества психических исследований, жаловался, что, несмотря на "настойчивые усилия", лишь во время трех из трех тысяч ночей ему удалось осознать, что он видит сон. И все же он внес в общее дело свою скромную ленту: пример Майерса всегда будет напоминать о необходимости не "старательных", а эффективных усилий.

В 1887 году в статье, посвященной феномену автоматического письма, Майерс мимоходом отвлекается от темы и пишет следующее: "Я долго размышлял над тем, что мы слишком ленивы по отношению к собственным снам. Мы пренебрегаем прекрасной возможностью экспериментирования, отказываясь прилагать волевые усилия… Мы должны постоянно представлять себе, что хотим узнать и испробовать в сновидении. Отправляясь спать, мы должны внушать себе, что собираемся предпринять эксперимент - провести в сновидении часть бодрствующего сознания, которая способна напомнить нам, что мы действительно спим, и побудить к психологическому экспериментированию". Дальше Майерс приводит собственный "любопытный сон", надеясь, что "его банальность в чем-то, возможно, отведет подозрения в преувеличении":

Казалось, что я стою в собственном кабинете, однако обстановка была лишена обычной отчетливости - все вокруг было неясным и словно бы ускользало от прямого взгляда. Меня осенило, что причиной этого могло быть то, что я вижу сон. Это открытие обрадовало меня, предоставив возможность для экспериментирования. Я предпринимал усилия, пытаясь сохранять спокойствие и боясь пробуждения. Больше всего мне хотелось увидеться и поговорить с кем-нибудь, сравнить его с реальным человеком и понаблюдать за поведением. Я вспомнил, что моя жена и дети в это время отсутствовали (это было действительно так) и не сообразил, что реальное отсутствие не может помешать им появиться в сновидении. Поэтому я решил встретиться с кем-то из слуг, но боялся позвонить в звонок, чтобы не проснуться от шока. Сначала я хотел направиться в рабочую комнату, но потом сообразил, что скорее всего смогу увидеть кого-нибудь в кладовой или в кухне, и осторожно спустился по лестнице. Спускаясь, я внимательно осматривал ковровую дорожку, пытаясь сравнить свое зрение во сне и наяву. Я обнаружил, что сновидный ковер отличался от реального: это была тонкая истертая дорожка, обобщающая, по-видимому, смутные воспоминания о домиках на морском берегу. Добравшись до двери кладовой, я остановился и снова заставил себя успокоиться. Тут открылась дверь и появился слуга. Он не был похож ни на кого из тех, кто служил в моем доме. Вот и все, что я могу рассказать, так как возбуждение, последовавшее за пониманием, что мое сознание создало новый персонаж, сразу заставило меня пробудиться. Сновидение со всей яркостью стояло у меня перед глазами, оно вызвало огромный интерес и глубоко отпечаталось в сознании. Беру на себя смелость сказать, что и до сих пор помню все в точности так, как описано мною.(11)

Перед тем как оставить XIX век, приведем ряд коротких высказываний, способных дополнить описание ситуации, в ко торой в то время находилось осознанное сновидение. Все эти высказывания - это просто свидетельства "за" или "против" существования осознанных сновидений. В то время, как, впрочем, и всегда, существовали люди, рассматривавшие способность пробуждения во сне как невообразимую химеру. Среди таких скептиков наиболее знаменитыми были французский психолог Альфред Маури и английский психолог Хейвлок Эллис. Несмотря на то, что Маури считается пионером научных исследований сна, он, по-видимому, не был лично знаком с феноменом осознанных сновидений. Поэтому очень часто цитируется его мнение, что "такие сновидения не могут являться сновидениями". Эллис, известный даже больше, чем Маури, заявлял о своем недоверии к осознанным сновидениям: "Я не верю в то, что такие вещи возможны, хотя о них и свидетельствуют множество философов, начиная от Аристотеля".

Ни один из этих психологов никогда больше ни словом не обмолвился о явлении, которое они считали лишь занятной диковинкой. С другой стороны, Эрнст Мах из Венского университета подкреплял свое мнение о том, что он называл проявлением инертности внимания в сновидении, следующим высказыванием: "Иногда интеллект спит лишь отчасти… в состоянии сна мы можем реагировать на сновидения, опознавать их по необычности происходящих событий, по немедленно снова успокаиваемся". В этой же заметке прославленный психолог продемонстрировал свое личное знакомство с осознанными сновидениями:

В то время я был очень увлечен вопросом восприятия пространства, и мне приснилось, что я гуляю в лесу. Внезапно я обратил внимание на неправильное расположение деревьев в перспективе и благодаря этому понял, что сплю. Искажение перспективы при этом сразу исчезло.(12)

Наконец, в работах самого маститого философа XIX века, Фридриха Ницше, тоже можно встретить короткое упоминание об осознанных сновидениях. Обсуждая возможность использования сновидении для экспериментирования с различными жизненными ситуациями, Ницше говорит, что "вся "Божественная комедия" жизни и Ад (разворачивающиеся перед сновидцем) - это не только… картины на стене, он (сновидец) живет и страдает в этих сценах". Далее философ делает недвусмысленную ссылку на осознанные сновидения: "Эти сцены не лишены ощущения присутствия. Возможно многие, так же, как и я, могут припомнить случаи, когда посреди опасностей и ужасов сновидения их вдруг радостно осеняло: "Это лишь сои! Я могу продолжать спать!".(13) Таким образом, мы видим, что и Ницше - "пророк современности" - переживал осознанные сновидения. Кроме того, по признанию самого Фрейда, он был пророком психоанализа и умер в 1900 году, когда, кстати, вышел фрейдовский шедевр "Толкование сновидений" ("Die Traunidc-utung"). В первом его издании нет ни одного прямого упоминания об осознанных сновидениях. Но уже во втором издании Фрейд замечает, что

"существует множество людей, которые могут достаточно ясно осознавать, что спят и видят сон, и, таким образом, обладают возможностью сознательного направления своих сновидений. Если, например, подобный сновидец оказывается неудовлетворенным течением сновидения, он может, не просыпаясь, прекратить его и начать все снова - так популярный драматург под давлением может придумать для своей пьесы счастливый конец".(14)

У Фрейда есть ещё одно упоминание об осознанных сновидениях, по-моему, больше говорящее не о феномене, а о самом Фрейде: "Если же такой человек видит сновидение, приводящее его в сексуальное возбуждение, он может сказать себе:

"Я не хочу, чтобы это продолжалось и окончилось поллюцией. Я сдержусь и подожду реальной ситуации"".(15) С помощью психоаналитических методов в герое фрейдовского замечания - безымянном сновидце из издания 1909 года - можно с легкостью узнать самого Фрейда. Основываясь на этой интерпретации, можно сделать предположение, что Фрейд изредка переживал осознанные сновидения, однако под давлением своего моралистичного суперэго был вынужден придумывать для своих сновидений "правильные", но не всегда счастливые окончания. Чрезмерная стыдливость и чувство вины за сексуальные фантазии, свойственные XIX веку, могут быть более чем достаточным объяснением воздержания от реализации своих желаний во сне. Несмотря на свое интеллектуальное любопытство к вопросам сексуальности, Фрейд был викторианцем.

Возможно, приведенный ниже отрывок проливает свет па наклонности, обусловившие относительную стерильность взглядов Фрейда на мир сновидений. Во всех последующих работах ко всему сказанному об осознанных сновидениях Фрейд не добавил ничего, кроме разве единственного параграфа в четвертом издании книги о снах (1914 г.):

"Маркус д'Эрви де Сен-Дени… заявлял, что приобрел способность ускорять течение сновидений по своему усмотрению и сознательно изменять их содержание. Создается впечатление, что в его случае желание спать заменяется другим сознательным желанием - увидеть сновидение и наслаждаться им. С подобным желанием сон согласуется так же, как и с умственной установкой, заставляющей проснуться в случае достижения определенных условий".(16)

Такой подход позволяет предположить, что, в отличие от Сен-Дени, у Фрейда не было желания наслаждаться сновидениями. Чувство вины, вызываемое любым наслаждением, возможно, было причиной столь редкого возникновения у него осознанных сновидений. Применив теорию психоанализа к её основателю, можно заключить, что Фрейд обладал собственной установкой: просыпаться всякий раз, когда понимал, что спит и находится в опасности компромисса со своей жесткой моралью.

Фредерику Уиллемсу ван Эдену, голландскому психиатру и известному писателю, мы должны быть благодарны за термин "осознанные сновидения" и первые серьезные исследования в этой области. На протяжении многих лет ван Эден вел дневник своих сновидений, с особой старательностью отмечая случаи, когда быстро засыпал, "полностью помнил о своей дневной жизни и мог сознательно действовать".(17) Увлекаясь всеми аспектами сновидения, ван Эден отмечал, что осознанные сны вызывали у него "страстный интерес". Первые свои наблюдения он в аллегорической форме описал в романе "Невеста из сновидений". Позже ван Эден объяснял это тем, что под вымышленной маской он мог "свободнее обращаться с деликатным материалом". В 1913 году ван Эден представил доклад в Общество психических исследований, в котором сообщал о своих 312 осознанных сновидениях, за период с 1898 по 1912 год.

"В этих осознанных сновидениях, - писал он, - реинтеграция психических функций настолько полна, что спящий достигает состояния совершенного осознания, становится способен управлять своим вниманием и свободно предпринимать различные волевые действия. В то же время с полной определенностью можно утверждать, что сон остается спокойным, глубоким и восстанавливающим силы". По удивительному стечению обстоятельств, первое осознанное сновидение ван Эдена было похоже па приведенное ранее сновидение Маха.

"Первый проблеск осознания , - пишет ван Эден, - я ощутил при следующих обстоятельствах. Мне снилось, что я парю над долиной, поросшей голыми деревьями. Я знал, что сейчас апрель, и заметил, как отчетливо и естественно выглядит каждая веточка. Затем, продолжая спать, я отметил, что мое воображение никогда бы не смогло создать сложную картину, в которой вид каждой веточки изменялся бы в точном соответствии с моим перемещением над деревьями".(18)

Ван Эден, как и Сен-Дени, которого он цитирует, уделял большое внимание экспериментированию со своими сновидениями. Иллюстрацией этого может служить следующий отчет:

9 сентября 1904 года мне приснилось, что я стою у стола возле окна. На столе располагалось множество различных предметов. Я прекрасно осознавал, что сплю, и раздумывал, какой бы эксперимент предпринять. Начал я с того, что попытался камнем разбить стеклянный предмет. Положив небольшой бокал на два камня, я ударил по нему. Бокал не разбился. Тогда я взял со стола бутылку хорошего вина и изо всех сил ударил по ней кулаком, сообразив, что в реальной жизни такой эксперимент мог бы иметь опасные последствия. Бутылка осталась целой. Однако, когда некоторое время спустя я снова взглянул на нее, она оказалась разбитой.(19)

"У меня все получилось, - продолжает ван Эден, - но с некоторой отсрочкой, подобно тому, как это бывает с актером, пропустившим черед своей реплики". Он объясняет, что благодаря этому у него создалось любопытное впечатление, что он находится "в поддельном мире, искусно сделанном, но с небольшими неувязками". И далее: "Я поднял разбитую бутылку и выбросил её в окно в надежде услышать звон осколков. Я услышал ожидаемый звук и увидел даже, как побежала прочь пара псов. Я подумал, что этот комический мир на самом деле является довольно неплохой имитацией".(20)

Примерно в то же время, когда ван Эден проводил свои исследования в Нидерландах, французский биолог Ив Делаж занимался похожим изучением собственных осознанных сновидений. Вот как он описывает свои переживания:

Я говорю себе: "Итак, я оказался в ситуации, которая может быть и ужасной и приятной, однако я хорошо знаю, что она абсолютно нереальна". С этого мгновения я полностью понимаю, что в сновидении мне ничто не угрожает, и позволяю чувствам свободно раскрываться. Я становлюсь на позицию заинтересованного зрителя, наблюдающего несчастные случаи или катастрофы, которые не могут на него воздействовать. Если я оказываюсь в окружении людей, стремящихся убить меня, и пытаюсь убежать, то внезапно осознаю, что сплю, и говорю себе: "Бояться нечего и можно смело встретиться со своими врагами. Я могу бросить им вызов, Могу даже начать драку и посмотреть, что из этого выйдет". Несмотря на то что я уверен в иллюзорности ситуации, мои действия, которые могли бы показаться неблагоразумными в реальной жизни, требуют преодоления инстинктивного чувства страха. Несколько раз я таким образом бросался навстречу опасности только для того, чтобы посмотреть, чем это закончится.(21)

Подобный же сон можно легко найти и в заметках Сен-Дени. Оба француза, похоже, имели одинаковый рациональный и экспериментальный подход к своим сновидениям.

На противоположном берегу Ла-Манша миссис Мэри Арнольд-Форстер также занималась исследованием мира сновидении. Благодаря своим экспериментам она пришла к заключению, о котором не следует забывать и в наши дни: "Сновидение сновидению рознь, и мы должны отказаться от предположения, что все они похожи друг на друга".(22) Несколько снов, приведенных в её книге, были осознанными. Стоит отметить здесь описание её успешных попыток научиться воспринимать пугающие сны как "просто сны". Она добилась неплохих успехов в обучении детей этому методу, и эта практику заслуживает должного внимания. И все же стоит отметить, что уровень развития навыков осознанности в сновидениях был у Мэри Арнольд-Форстер невысок. Объясняется это тем, что из посвященных осознанным сновидениям ранее опубликованных трудов ей были известны лишь работы Майерса, а о более информативных китах Сен-Дени и ван Эдена она ничего не знала. Примерно в то же время соотечественник Мэри Арнольд-Форстер, Хью Кэллоуэй, предпринял более широкие эксперименты над осознанными сновидениями и близкими к ним состояниями. Публикуя свои оккультные произведения под псевдонимом Оливер Фоке, он, по-видимому, совершенно самостоятельно открыл осознанные сновидения и добился в них высокого профессионализма. В 1902 году, в Лондоне, будучи шестнадцатилетним студентом, изучавшим электротехнику, он пережил осознанный сон, положивший начало его исследованиям. "Мне приснилось", - пишет он:

что я стою на тротуаре возле своего дома. Над Римской стеной висело солнце, а воды залива Блетчинген искрились в утреннем свете. По краям дороги можно было видеть высокие деревья, над Сорока Ступенями возвышалась верхушка старой серой башни. Волшебство утреннего солнечного света делало картину удивительно прекрасной. Тротуар был довольно необычным и состоял из голубовато-серых прямоугольных камней, длинные стороны которых были перпендикулярны бордюру. Перед тем, как войти в дом, я бросил на эти камни беглый взгляд. Мое внимание приковал удивительный феномен, настолько необычный, что я не поверил собственным глазам: оказалось, что камни в тротуаре поменяли свое расположение: их длинные стороны были теперь параллельны бордюру! Разрешение этой загадки осенило меня как вспышка молнии: несмотря на всю кажущуюся реальность великолепного летнего утра, я видел сон! После этой догадки качество сновидения изменилось, причем характер этого изменения очень трудно описать тому, кто сам не переживал чего-либо подобного. В одно мгновение яркость жизни увеличилась в сотни раз. Никогда прежде море, небо и деревья не сияли таким волшебным светом. Даже обычные дома казались живыми и были мистически прекрасными. Никогда я не чувствовал себя настолько хорошо, настолько ясно и невыразимо свободно! Ощущения были выразительнее любых слов, по все это продолжалось лишь несколько минут, после чего я проснулся.(23)

Фоке называл свои осознанные сновидения Снами Знания, "потому что только тот, кто обретает (в них) знание, видит истинные сновидения". Оп рассказывал, что в Снах Знания он чувствовал себя "свободным, как воздух, и спокойным в осознании полной безопасности". "Я знал, - читаем мы у него, - что в случае любой неприятности всегда могу проснуться. Я двигался, подобно маленькому богу, любуясь волшебными пейзажами Мира Снов".(24)

Русский философ Петр Успенский, желая "проверить довольно фантастичную идею", явившуюся ему в молодости, спросил себя: "Возможно ли сохранять сознание в сновидении, то есть, зная, что спишь, продолжать думать сознательно, так же, как в бодрствовании?".(25) Как и его предшественники, Успенский получил положительный ответ. Его интерес к осознанным сновидениям, или "состояниям полусна", как он их называл, заключался в простом наблюдении за возникновением и трансформацией сновидений. Он писал:

Все сновидения, пережитые мною в "состоянии полусна", были обычными. Однако я полностью сохранял сознание, мог видеть и понимать, как и из чего создаются сновидения, легко мог проследить их причину и следствие. Кроме того, в "состоянии полусна" я владел определенным контролем над сновидениями. Я мог создавать их и видеть то, что хотел, однако это не всегда удавалось, и такой феномен не должен быть понят буквально. Обычно я давал лишь начальный импульс, а далее сновидение разворачивалось само собой, иногда очень удивляя меня неожиданными и странными оборотами.(26)

Вот описание одного из "полуснов", пережитых Успенским:

Я помню, что однажды увидел себя в пустой комнате без окон. Рядом со мной был лишь маленький черный котенок. "Я сплю, - сказал я себе. - Но могу ли я удостовериться в этом? Нужно попробовать. Пусть этот черный котенок превратится в большую белую собаку. В реальной жизни это невозможно, и, если превращение произойдет, это будет означать, что я сплю". Не успел я закончить свою речь, как котенок немедленно превратился в собаку. В этот же момент исчезла противоположная стена, и за ней открылся горный пейзаж, украшенный лентой реки. "Любопытно, - сказал я, - но я не заказывал этот пейзаж. Откуда он взялся?"

Во мне начали оживать смутные воспоминания. Я вспомнил, что где-то уже видел этот пейзаж и он был как-то связан с белой собакой. Однако я чувствовал, что если буду продолжать воспоминания, то забуду важную вещь, которую должен запомнить, а именно то, что я сплю и сохраняю сознание…(27)

В 1936 году в статье "Сновидения, в которых сновидец знает, что спит", опубликованной в "Журнале психопатологии", Олвард Эмбури Браун сообщал о "почти сотне" собственных осознанных сновидений. Как видно из статьи, он был знаком со всеми ранними работами в этой области, за исключением работ Сен-Дени. Избавленный от необходимости проверять "само существование феномена", Браун в основном был занят противостоянием своим коллегам, считавшим осознанные сновидения не более чем "фантазерством". Брауну удалось показать различие между этими состояниями на примере некоторых осознанных сновидений, в которых ему случалось фантазировать (воображать). Кроме того, он ввел значимый и впоследствии широко используемый критерий, позволяющий человеку определить спит он, или нет: Браун предлагал подпрыгнуть и проверить действие гравитации. Статья Брауна была одной из всего двух работ, посвященных теме осознанных сновидений, которые можно было выудить из потока информации по научной психологии вплоть до последних нескольких лет.

Вторая из этих двух статей появилась в немецком психологическом журнале два года спустя. Автор, д-р Харольд фон Моэрс-Мессмер, описал и прокомментировал двадцать два осознанных сновидения, пережитых им между 1934 и 1938 годами. Моэрс-Мессмер умел удивительно логично мыслить, что можно определить из следующего отрывка:

Стоя на верхушке невысокого и необычного холма, я оглядывал равнину, простиравшуюся до горизонта. Внезапно я сообразил, что не знаю, какое сейчас время года. Я посмотрел на солнце. Оно висело почти прямо надо мной и поражало своей яркостью. Внезапно я вспомнил, что сейчас осень и совсем недавно солнце было значительно ниже. "Если солнце перпендикулярно экватору, - подумал я, - то здесь оно должно быть видно под углом примерно 45 градусов. Поэтому если моя тень не соответствует моему росту - значит, я сплю". Я решил проверить это. Тень была на 30 сантиметров длиннее. Мне пришлось приложить заметные усилия, чтобы поверить, что этот ослепительно яркий пейзаж и все его особенности - лишь иллюзия.(28)

Научившись просыпаться во сне, Моэрс-Мессмер решил воспользоваться этой способностью для удовлетворения научного любопытства и произвел множество экспериментов с осознанными сновидениями. После того как его "нерушимый интеллект" погрузился в осознанное сновидение:

…Внезапно стало темно. Через некоторое время снова появился свет. Слово, которое давно держалось у меня на языке, наконец вырвалось: "Волшебство!" Я оказался в городе, на широкой, относительно пустынной улице. Возле одного из ближайших домов я увидел ворота. Они были закрыты, справа и слева располагались выступающие колонны. Колонны состояли из пяти кубических камней, поставленных один па другой, между ними было протянуто нечто в виде каменной гирлянды. "Это все должно вырасти!" - выкрикнул я. Поначалу ничего не случилось, даже несмотря на то, что я изо всех сил пытался вообразить, что ворота становятся больше. Внезапно второй большой блок слева стал рассыпаться огромным количеством мелких камней. Они все сыпались и сыпались, смешиваясь с песком, и вскоре от блока ничего не осталось, лишь огромная куча щебня лежала на земле. Я заглянул в образовавшуюся дыру и увидел серую стену позади.(29)

Этот отрывок иллюстрирует использование Моэрсом-Мессмером различных слов (например, "волшебство"), способных напомнить ему то, что он хотел предпринять в сновидении. В другом сне он хотел проверить, действительно ли люди разговаривают в сновидениях:

…Я был на широкой улице, по которой проходили люди. Несколько раз я хотел заговорить с кем-нибудь, но в последний момент начинал робеть. Наконец я собрал все свое мужество и обратился к проходившему мужчине: "Вы, обезьяна". Я выбрал эту фразу, чтобы спровоцировать его на грубый ответ. Он остановился и посмотрел на меня. Мне было неудобно, и я готов был извиниться. Но затем я услышал его голос: "Я ждал этого. Это уже давно тяготило ваш разум". Я не помню, видел ли я, как он говорит. Он продолжил свою речь тоном проповедника, однако я понимал, что скоро все забуду. Я схватил записную книжку и вытащил её из кармана. Осознав всю абсурдность такого намерения, я отбросил книжку в сторону.(30)

Десять лет спустя американский психиатр Натан Раппорт описал радость осознанного сновидения в статье, озаглавленной "Приятных снов!". Согласно Раппорту, "природа сновидении лучше всего поддается изучению в тех редких случаях, когда человек осознает, что спит", и я полностью с этим согласен. Его метод вхождения в осознанное сновидение очень похож на метод Петра Успенского: "Перед сном, лежа в постели, экспериментатор должен периодически прерывать поток своих мыслей, настойчиво припоминая каждую мелочь, стремящуюся в этот момент исчезнуть из сознания". Привычка такой интроспекции вскоре станет распространяться и на сами сновидения. Энтузиазм Раппорта можно передать словами, которыми он закапчивает свою статью:

Почему бы не попытаться описать то волшебное великолепие сновидений, которое вспоминается так редко? Эти магические фантазии, странные, но прекрасные сады, это сияющее великолепие - все это может наблюдать только тот, кто проявляет активный интерес, изучая все восприимчивым бодрствующим разумом, благодарным за великолепие, превосходящим самые совершенные таланты, изобретаемые реальностью. Поразительная красота сновидений может сторицей воздать тому, кто их изучает. Но есть и более высокая цель. Уделяя внимание снам, мы сможем лучше познать и исцелить наш ум, не соприкасающийся в этот момент с реальностью. В приятных сновидениях скрывается множество секретов загадочного явления под названием "жизнь".(31)

Несмотря на то что осознанные сновидения известны со времен античности, лишь в XIX веке люди Запада поняли всю значимость этого феномена и занялись его исследованием. Здесь можно усмотреть параллель с электричеством. О нем знали ещё греки, однако на протяжении тысячелетий оно считалось диковинкой. Научные исследования электричества заложили основу удивительному технологическому прогрессу, и оно получило множество неожиданных приложений. Одно из самых неожиданных будет описано в следующей главе, и относится оно к научным исследованиям осознанных сновидений.

Жизнь без храпа :: Система самостоятельного избавления от храпа
Предыдущая страница ОглавлениеСледующая страница
ИНТЕГРАЛЬНАЯ ЭНЕРГОНИКА
СИСТЕМА СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ЧЕЛОВЕКА

УСЛУГИСОТРУДНИЧЕСТВО
КОНТАКТЫ
Copyright © 2005 Интегральная Энергоника
All Rights Reserved

Все права защищены и охраняются законом
Rambler's Top100Рейтинг@Mail.ru